МЕНЮ
101-й ПОСВЯЩАЕТСЯ
ПАМЯТНИК

Аргунский ОБОН

   Никогда не думал, что воевать так сложно. А тем более когда отвечаешь за чужие жизни.Поступая в военное училище, я этого не осознавал. Я не знал, что мне придется стрелять в людей которые стреляют в меня, только за то что я русский. И я не знал что мне придется хоронить своих подчиненных. Но наша страшная жизнь все расставила по своим местам. Мне было страшно, очень страшно. Но я дал в свое время присягу. Я не фанат, я не "Рэмбо", я обычный русский офицер. Подписывая рапорт в 101-ю ОБрОН в городе Тында Амурской области, я убегал от служебных неприятностей, которые допустил из-за своей неопытности. Тогда я не знал что встречу НАСТОЯЩИХ людей. Именно они своими поступками и подвигами определили мою дальнейшую жизнь. Я помню Палыча, который при обстреле колонны спрыгнул с БТР и отвлек на себя боевиков и при этом получил свои восемь пуль и три осколка от гранат, я помню Фиксу, давившего из КПВТ огневые точки не обращая внимания на свою тлеющую форму. Я их всех помню, выживших и погибших, Их было много.
 Но все это ЭПИЛОГ.

ОТПРАВКА

   А все началось с обычного приказа по  нашим доблестным Внутренним Войскам в 1996 году, который гласил:" Всем алкоголикам, тунеядцам и залетчикам во избежание грубого увольнения из войск просьба перевестись в 101-ю ОБрОН города Грозного Чеченской Республики, дабы своею жизнью прославить то, что вы опорочили". Я конечно шучу, приказ читался по другому, но мы его поняли, по нашему, " по гандоновски". В то время я не был алкоголиком и тунеядцем, но крутым залетчиком уже стал. Надеюсь что офицеры и прапорщики которые служили в девяностые вспомнят как " вовремя" нам платили жалкое пособие на жизнь. Вот тогда я и подумал стать человеком, который поможет семьям моих товарищей хоть как-то выжить в этой ситуации. Был у меня боец, бывший профессиональный охотник, с Красноярского края. Верный до мозга костей. Вначале я его запустил в тайгу качестве разведчика, а потом получив информацию о том, что рядом солончак, и там куча лосей и оленей, я не выдержал и ушел с ним , при этом прихватив с собой СВД и АК-74 с оптикой.
  Я очень желал привезти всем очень много мяса за два дня, но именно в эти два дня и случилась проверка из дивизии на моей заставе ( начальником какой я и являлся).
 
   Такого мата мои бойцы явно не слышали. Замкомдива забрызгал своей слюной все потолки и стены нашей казармы. Один из "шаристых" бойцов диким кабаном рванул по нашим следам в тайгу, благо  снег не выпадал несколько дней. Потом мы втроем на подгибающихся от страха ногах е...шили на заставу. Какие лоси, какие олени, когда статья на затылке висит за оружие (моя задница уже явно заранее сжималась от предчувствия явного жестокого армейского изнасилования). Кстати бежали мы похлеще лосей.  Чемпион мира Бэн Джонсон явно бы охренел от наших результатов.
 Меня встретил на подходе  "обосравшийся" старшина:
 - Петрович, это п...ец.
 - Понял, бегу вешаться.
 - Нет, ты меня вначале отмажь, а потом вешайся.
 - Добрый ты, вначале о друге, потом о себе.
 - Да у меня, бл.., восемь детей, из них пятеро незаконнорожденные.
 - Меньше трахаться со всякими бл...ми нужно было.
 - Да нормальные бабы были, Петро....
 - Я тебя тоже люблю, Юрьевич.
 - Да пошел ты....
  Я мог понять своего старшину, старого прапорщика. Ему то и надо было дослужить до пенсии чуть-чуть. А насчет детей он не врал, я потом в этом позже убедился.
Когда я вошел к замкомдиву, началось идеальное цирковое представление, я был трахнут так, как бывают трахнуты молодые и неопытные офицеры. Слова "пидорас", "долб...б" и "муд...ще" были очень ласковы.
 Кстати, старшину я отмазал, взял все на себя. Прошло время, прибыли новые офицеры.
 Потом суд офицерской чести младших офицеров и чуть позже рапорт в 101-ю ОБрОН в город Грозный.

   При расчете, меня командир полка тоже ласково назвал "пидорасом" и пожелал беречь себя, дав мне в нагрузку 20 солдат, пожелавших служить в Чечне. Глянув на них я тихо ойкнул. Нет, это был не сброд, и не оголтелые залетчики. На мой взгляд это были люди которые что-то для себя уже решили. Но в том-то и дело, с такими тяжело в дороге. Солдаты были собраны из разных частей и подразделений нашей дивизии. Но почему-то они стали себя вести очень даже правильно, я со своим сидром, в котором лежала и гражданка, свои руки не оттягивал. Бойцы не бухали, не удирали и не прятались. Для них я стал настоящим КОМАНДИРОМ. Каждый свой шаг они фиксировали моим разрешением. Наверное так и уходили дисциплинировано на фронт наши деды, будучи мальчишками, во время Великой Отечественной.
 
   Был даже один интересный момент. Так как я вез солдат, а ехали мы в Хабаровск, то перли мы вместе в плацкартном вагоне. Я взял себе боковую полку, чтобы следить за своими, ну и заснул. Проснулся от толчка:
 - Товарищ старший лейтенант, наших "черные" пресануть захотели.
 - Чего-о-о?
 - Наши в тамбуре с кавказцами мочатся.
 - А хули сразу не разбудили?
 - Думали сами разобраться, но те тоже не слабые.
Я спрыгнул с полки, натянул берцы, и с ходу в тамбур. Залетаю, а там кровища вовсю. Причем сразу и не разберешься кто кого. Народу тьма, не понять как они там вообще драться умудрились. Но есть одно мудрое правило: отвечаешь за всех и за все. Вот с этим правилом я и заехал одному горбоносому со всей дури. И тут мои, почувствовав поддержку в лице командира, разошлись не на шутку. Я уже и сделать ничего не мог. Оказывается мои дрались и в тамбуре другого вагона, соседнего. Во мясорубка началась!  Я два раза на жопу падал. И за эти два раза по мне пробегали все кому не лень. Хотя я и сам также по кому-то бегал. В общем двадцать против двенадцати победили. Но одно дело, девятнадцатилетние русские голодноватые ребятишки плюс двадцатишестилетний офицер и азера, которым всем за двадцать пять.

   Вернулись в свой вагон. Я злой как бабушка, которую трахнули, но не заплатили. Начинаю выяснять обстоятельства этой драки. Тем более что у моих куча синяков, да и я сам со счесанной скулой (ни хрена себе приедет команда в Чечню). А все банально просто, мои хлопчики решили поухаживать за якобы прекрасной девушкой. А там подвязались азера. Ну и пошла коса на камень.
Я сидел набычившись, а тут ко мне бабулька, божий одуванчик:
 - Сынок, мож твоим как нибудь помочь?
 - Да чем бабуль?
 - Они же из-за моей внученьки с этими табасаранцами схватились.
 - С кем, кем?
  Клянусь, так я никогда не ржал. У меня слезы на глазах выступили. Еле выдавил из себя:
 - Чем?
 - Мазями от синяков, сынок, мазями.
И тут меня пробило.
 - Помоги, бабуль, помоги Бога ради.
Божий одуванчик резко сорвалась с места, только коротко крякнув:
 - Ща.
   А мои потихоньку от драки отходят, постанывают, кряхтят. И тут я каким-то своим дурным чувством понял:" Вот он - коллектив, вот он - нормальный взвод." И так с этими оболдуями расставаться расхотелось.
Понял и обалдел. Гены сработали, наши русские гены. Которые нам прадедами заложены.Бесконечными войнами на русской земле и вокруг ее, где наши предки головы свои клали, но русское не позорили. Мы их не чувствуем, мы им подчиняемся, но от них любая инородная сила ломается, любой ворог показывает свою спину. Тем более что ребята мои сплошь сибиряки, а там закваска еще ого-го.
   А тут старушенция моя с мазями. В общем я убедился что народные средства помогают.

ХАБАРОВСК

   Встретил нас на вокзале в Хабаровске какой-то прапорщик, явно страдающий похмельным синдромом. Но все-таки умудрился гад оценить наши хлебальники.
 - А это що за цинус, подготовка к боевым действиям?
Я ему сразу в цвет:
 - Пиво будешь?
 - А як жеш!
 - Вот тебе денежка, сходи возьми, а то я не знаю где тут что. Кстати, мне куда своих вести?
Прапор, радостный от халявщины, махнул рукой:
 - Тудой.
Ну тудой я своих архаровцев и повел.
   А там наш родной УРАЛ - 4320. Тентованный. Мои забияки от его вида так развеселились, что у местных продавщиц мороженного, пива, пирожков и семечек явно или начались или закончились от испуга месячные. Пришлось мне  поджопниками и подзатыльниками загнать свое маленькое стадо в кунг УРАЛа. При этом один из сержантов так завопил:"Караул, убивают", что местный таксист с огромной пробуксовкой юзанул с привокзальной площади.
Вскоре подошел и наш прапорщик. Я ему:
 - Вместе в кабине?
 - А як жеш ! Я и тобы взяв.
При этом протянул мне запотевшую банку пива.
 - Не, мне нельзя, начальство будет встречать. Не дай Бог буду с выхлопом, замучают.
 - От тоби не вмейться, того начальства дня два нэ буде. Оно медальку за выслугу лет получило, воть ща и бухають яко лощади Прежевальского, плюс девок мордують. А я туть мотаюсь кажен день, вас все в Чечню собираю. И на хрен вам она сдалася? Дебильные вы какие-то. Дохнуть шоли торопытэсь.
 - Пиво дай.
 - На.
Вот так с шутками и прибаутками в тот военный заброшенный городок под Хабаровском и заехали. А там.......
  - Опаньки, а чо за вояки к нам приперлись? Да без водки видать? А за это у нас можно и в бубен получить.
Я, честно говоря, опешил. Ни фига себе встреча?

   Навстречу мне шло существо явно военного происхождения, так как было оно одето в камуфлированные брюки, берцы,тельняшку и в камуфлированную кепку. Причем кепка была повернута козырьком назад. А в связи с тем что на теле отсутствовала куртка, то звание этого индивидуума я определить не мог. Хотя и видел, что тело это лет так на пять - восемь старше меня. Ну и щетина немножко сбивала с толку.
Опохмеленный мой прапорщик что-то буркнув, мгновенно исчез. Ниндзя, бл... Что-то здесь не так. Или по рогам основательно этому эмбриону настучать, или выяснить какого он роду, звания и племени. Я выбрал первое. Он явно нарывается, а мне его только подтолкнуть к активным действиям оставалось.
 - Слышь, гуманоид, а ты давно свои опухшие яйца в  дрожащих руках не держал?
 - Чего, чего?
Тело дернулось ко мне с явной агрессией, но через два шага как-то сжалось и пролепетало:
 - Ребят, а что это у вас с хлебальниками-то?
И тут я почувствовал за своей спиной какое-то движение. А оглянувшись, впал в ступор. За мной стояли все мои двадцать рыл. И рыла, кстати, у них были.... Но я понял, любой мой намек и этого дяди не будет даже в природе. Драка в поезде что-ли так повлияла на них по отношению ко мне. Но я почувствовал, что они готовы порвать за меня любого. И тут выдал сержант, любитель орать про караулы:
 - Улыбались мы широко, вот они и потрескались.
Тело покачалось немного и выдало:
 - Ну, теперь понял, наши.
Так и познакомились.
   Оказался старшим прапорщиком, комендантом этого балагана. Зовут Пашей. Кроме водки интересовался и сухпаем. На закусь, наверное. Любит по пьянке стрелять из пистолета, кстати нормально бьет, опыт не пропьешь. Только проблема с патронами. Срочку отмотал в Афгане, контужен, половина одной ягодицы снесена осколком. Рад что член не снесло. Любит повыпендриваться. Но только когда навеселе. За что и получал по морде лица несколько раз.
 - Где нам размещаться, где отметиться и на довольствие стать?
 - Да все у меня. А вы откуда?
 - Тында.
 - А, все ясно, оленее..ы.
 - Кто, кто?
 - Ну у вас же и Якутия в подчинении?
 - Ну да.
 - Вот потому и оленее..ы.
 - Да нет уж, мы как-то по девкам. Хотя спасибо тебе на добром слове!! Кто здесь, кроме нас? А то прапор, который нас вез, сказал что устал  уже всех сюда перегонять.
 - Вы четвертые, и наверное, последние. Борт будет дня через три. В общем ты с офицерами в комнате на первом, а твои солдаты вместе с остальными на втором. Кубрик я им укажу. Так что все-таки у вас с мордами?
 - В поезде с азерами подрались.
 - И как?
 - Русская армия непобедима.
 - Понял, уважаю. Умеете не только узкоглазых трахать, но и черножопых бить. А с водкой-то как?
 - Будет транспорт, будет тебе и водка. Только закусь от тебя.
 - Сделаем.
   Заходя в офицерскую комнату, я, честно говоря, уже ничему не удивлялся. Но знакомство прошло нормально. Шесть офицеров, три прапорщика и один контрактник-медик. Кстати медик уже после ранения, полученного в Чечне. Неугомонный Паша сразу же начал заниматься обеспечением вечернего досуга. Собрал с нас деньги и торжественно заявил:
 - В двадцать два нул-нул все со своими стаканами и мыльно-рыльными в бане.
И, в буквальном смысле слова, испарился. Пока сам разместился, пока войско свое разложил, пока с соседями перетерли свое настоящее и будущее, время пробежало незаметно. Пошли в баньку. А банька оказалась ого-го. Чувствовалось, что при ее постройке люди душу свою вложили. Да и Паша в грязь лицом не ударил. Стол был накрыт шикарный. Я метнулся в наш кубрик и принес трехлитровую банку красной икры. Посидели прекрасно, попарились, потравили байки, в конце Паша устроил стрельбу по бутылкам из ПМ на ящик водки ( который мы все вместе Паше и проиграли ). В общем нормальный военный отдых. Кстати, когда кто-то из нас назвал все это " релаксацией" Паша обиженно хрюкнул:
 - Господа, бл.., попрошу при мне не материться!
И при этом, как-то загадочно прокрутил пистолетом на пальце. Я, лично, это движение понял.

А вот утро было паршивейшим. Все началось с дикого вопля Паши:
 - Подъем!!! Суки, бл.., едут!!!
Кто-то из наших с веселого бодуна, почесывая живот, переспросил:
 - Девки что ли?
 - Какие на х.. девки? НАЧАЛЬСТВО едет!!! Пи...ц нам, точнее мне. Вам то в Чечню на днях, а мне с ними здесь торчать еще здесь хрен знает сколько. Короче, будут здесь минут через 15-20, я то их по старой памяти придержу на пяток минут. а вы со своими бойцами к встрече приготовьтесь. И где мой ящик водки, который вы простреляли?
 - А это от тебя зависит.
 - Не понял юмора?
 - Мы тебе деньги дадим, а там уж ты сам.
 - Понял, а то мне этих обормотов поить хоть так, хоть так придется.
И повеселевший Паша застучал подкованными берцами по коридору, где что-то звякнуло, упало, грохнулось и, судя по звуку, покатилось. Все это сопровождалось Пашиным матом.

   И тут сказалась наша военная подготовка. Через 15 минут мы все со своими командами, умытые, выбритые, с почищенной обувью стояли на плацу.
Встреча затягивалась. Видать Паша придерживал приехавших на всю катушку. Но все когда-то начинается или заканчивается. Вот и появилось НАЧАЛЬСТВО. Воинство, гулявшее в бане, плотно закрыло рты и старалось дышать ушами. Но все это оказалось бесполезным, так как по комиссии был виден  где-то трехдневный загул. Один полковник, два подполковника и старший лейтенант. Причем старлей у них был явно на командах " побеги, принеси, пошел на хер".  При проверке по спискам личного состава все они явно заинтересовались лицами моей команды, ну и моей харей включительно. Хотя бабушкины зелья явно помогали, но не хватало их на такую ораву. Я с устатку ляпнул, что при отборе кандидатов в Чечню, присутствовал рукопашный бой. Якобы отбор был очень жесткий и наше командование к этому отнеслось очень серьезно. Полковнику явно это было не нужно, (благо по количеству людей все совпадало), а старлей что-то ляпнул насчет запроса какого-то в нашу часть. Я обомлел. Свое начальство, хоть и бывшее, явно подставлять не хотелось.
И тут, как черт из табакерки, появился наш Паша. За какие-то секунды он что-то такое нашептал молодому на ушко, что тот аж вспотел и глянул идиотскими глазами на мою команду. Вопросов по нашим синякам больше не возникало.
   Полковник назвал свою должность и приступил к своей длинной речи, из которой мы уяснили что нам предстоит своими гребаными задницами забить брешь в рядах Грозненской бригады, которая возникла из-за постоянных боестолкновений, в результате которых имеются погибшие и очень много раненных. А объем службы и боев не снижается. И якобы наш Дальневосточный округ Внутренних Войск выбрал для этого самых лучших. Кто-то после этих слов из моей команды по-моему даже пукнул от негодования.
Дальше мы уяснили, что завтра прибывает еще одна команда из какого-то там полка, и мы все вместе через три дня, затарившись сухпаем на неделю, вылетаем на транспортном самолете в Ростов-на-Дону.
 Ну а вечером для начальства опять баня и стрельба из пистолета. Хотели даже заказать пулемет, но что-то у комиссии не сложилось. В общем Паша отмазывался как мог, используя выигранный ящик водки.

   Утром я быстро привел себя в порядок и поднял своих на зарядку. А как же, распорядок дня нарушать ни-ни.
Пока мои вместе с другими командами совершали какие-то телодвижения на плацу, от которых любой бы мастер кунг-фу явно испытал шок, с противным скрежетом распахнулись ворота КПП и въехали два ГАЗ-66. Приехала крайняя команда, и тут...
 - Опаньки, а чо за вояки к нам приперлись? Да без водки видать? А за это у нас можно и в бубен получить.
В общем, читатель надеюсь догадливый.
За день до отправки начали готовиться. Получили накладные на сухпай, взяли солдат для переноса коробок и на продсклад.
А там такое чудо...
   Я сразу понял что нас будут дурить. И, кстати, не по детски. Песня у начальника склада была очень интересная. Якобы он за три коробки обычного сухпая дает коробку натовского, а его хватит на ого-го сколько, но только для старших команд. И тут же демонстрировал такую коробку. А она своим содержимым явно впечатляла. Коробки натовские отличались объемом и цветом. Глаза у всех старших загорелись, у меня тоже. Рядом со мной находился сержант с громоподобным голосом о каком-то карауле. Вот он и раскусил этого начальника склада.
   Когда очередь дошла до нас, он вежливо попросил старшего предыдущей команды открыть натовский короб. Тот, явно не дурак, не выпендривался и вскрыл коробочку. А там просроченный советский паек. У начальника склада лицо всбледнулось, а потом и поперхнулось от зуботычин. Зато мы получили все как надо, ну и сверх того. А сержантик мой получил презент от всех команд в виде блоков сигарет. Кстати Паша за этого тыловика очень сильно перед нами извинялся, но так мне и не сказал, что шептал на ушко старлею.

ПЕРЕЛЕТ

Ну а потом колона в аэропорт, долгое ожидание, вечные просьбы солдат сбегать купить газировки, а потом сбегать поссать. Подвели уже к транспортнику, стоим, маемся, ждем. Подошли летчики, поговорили с нами. Нормальные вроде мужики. Кто-то из наших растрогался и предложил им спиртное. Те в полный отказ:
 - Мы на земле не пьем!!!!!
Господи, если бы я знал что стоит за этими словами!
   Подогнали три японских иномарки, в каждой офицер, не меньше подполковника. Плюс, внутри машин их семьи. Они въехали внутрь самолета, закрепились, а потом и мы быстро грузиться начали. Солдатики внизу, около иномарок, мы наверху. На подвеске (по крайней мере, мы не сговариваясь, сразу все назвали так эту конструкцию). После взлета распаковали свои балабасы, соорудили небольшой столик, разложили харчи, ну и давай байки травить про жизнь.
   А бойцы наши тем временем поснимали сапоги и берцы, взмахнули каждый по паре портяночек. разложили на просушку, и давай о своем трещать. При этом все стекла иномарок резко поднялись вверх. Ну и правильно, вам кайфовать - а нам воевать. И не ясно еще в каком виде эти веселые бойцы из Чечни домой вернутся. А у нас, сидящих на верху, уж очень огромное желание отдать их матерям целыми и невредимыми. Такое, что аж скулы сводит от злости к находящимся в иномарках. Но есть такое слово - субординация. Против него не попрешь.
Ну а минут так через  сорок, нас нокаутировали наши доблестные летчики. Первый вышел в салон в тапочках, семейных трусах и камуфляжной майке,громко спросив:
 - Мужчины, гитара есть?
Вот тогда бы все поняли истинный смысл рекламы: " Шок - это по нашему ". Наверное ее автор в этот момент и находился в самолете. У наших солдатиков зрачки были спиралью. Моя  челюсть, по-моему, хлопнула по моим же яйцам. Старший прапорщик Трофимыч прокусил свой палец вместе с соленным огурчиком. Кто-то из наших подавился и закашлялся. Что испытали в иномарках, я не знаю.
 - Чо, нету? Ну ладно.
Летчик, как ни в чем не бывало, удалился в кабину.
Кто-то из наших, так нежно и неуверенно:
 - Они там че, бухают?
Я в ответ:
 - Кажется ДА!
Лейтенант Юрка:
 - А как же мы долетим?
 - Не знаю.
И тут Трофимыч на Юрку:
 - Да пошел ты на х.., придурок малолетний! Панику здесь не разводи! У тебя та часть головы, которая думает, гораздо уже той, которая жует.
И сразу на меня:
 - Не, ты прикинь, вышел, зная что в машинах бабы и девки малолетние - балалайку ему давай!!! Я когда все понял, чуть не обосрался! Палец даже зубами царапнул. А если я в трусселях на Красную площадь выйду и буду гандоны у всех просить?
Да меня даже не охрана Кремля грохнет, а мои-же родные сыновья возле Мавзолея и закопают, буду с Лениным про работы  Карла Маркса спорить. Не, это вообще беспредел, это как грязной жопой после туалета да на чистую простынь.
И тут увидев интерес в глазах одного капитана, переключился на него:
- Саныч, прикинь, а если я в труселях на Красную площадь выйду и буду гандоны у всех просить?
- А зачем тебе-то гандоны, ты наверное и Памелу Андерсон трахнуть не сможешь?
- Не понял? Какого Андерсена? Я сказочников не е....
И тут появилась вторая часть " Марлезонского балета". Я, если честно, выпал в осадок. По-моему у меня не только на голове волосы дыбом встали, но и в интимном месте.
Два пилота, выйдя из своей кабины, явно направились к нам. Среди них никого в семейных трусах явно не было. " Хоть кто-то там ": мелькнула у меня счастливая мысль.
И тут Саныч прохрипел:
- Нет, мы так до Чечни точно не долетим.
- А тебе, что, так хочется?
- Теперь, да!
А эти двое спокойно подошли и поздоровались с нами.
 - Здорово мужики!!!
В ответ слабенькое:
- З..з..з..здорово.
- А кто на земле нам обещал водочки?
- Ну мы.
- Как с обещаньецем?
И тут Трофимыч, срывающимся голосом:
- Мужики, товарищи, господа! За рулем ведь даже бухать нельзя, а вы за штурвалом?
Пилоты усмехнулись:
- Мы же говорили, что на земле не пьем. Только в воздухе!
Саныч, поднимаясь, пробурчал:
- Пойду парашют поищу.
Пилоты получили по пузырю на брата и, разрешив нам пользоваться своим туалетом, чинной походкой удалились к себе.
Трофимыч выразил свои чувства:
- Листья дубовые падали с ясеня, вот ни х..я себе, так не х..я себе.
Саныч в долгу не остался:
- Не так страшен танк Т - 72, как его необученный экипаж.

ПЕРСИАНОВКА

   Начались посадки. На каждой к нам поступали новые команды. В Новосибирске иномарки покинули борт. Места вроде стало больше, но все равно, в Ростов-на-Дону мы прилетели перегруженные до предела.
   Выгрузка происходила уже по темноте. Время я, убей, не помню. Кто-то резкой командой приказал покинуть самолет и построиться в колону по три на посадочной полосе. Хлесткие команды каких-то военначальников звучали отовсюду. Такое ощущение, что нас гонят как бычков в стойло, или, как зэка по этапу. Если уж мы, офицеры и прапорщики, сникли, то что говорить о солдатах и сержантах. Фары машин и прожектора бьют по глазам, везде звук двигателей самолетов, вертолетов и машин, какие-то непонятные выкрики, команды и звуки, грохот сапог по бетонке.
   Пробежали метров 500. Резкая команда:" Стой! Построиться по командам! Я называю звание и фамилию старшего команды, указываю номер КАМАЗа и эта команда пулей летит к машине и выстраивается для посадки. При этом приказываю соблюдать меры безопасности. При их нарушении, отвечает за травму старший команды."
Ни чего себе расклад. Подающего команды практически не видно, а это уже бесит ( подозвали-бы офицеров, поставили-бы задачи и мы все сделали ). НКВД что-ли вернулось?
Бойцы прижухли как использованные презервативы.
-Капитан Синельников.
- Я!
- Номер 64-21.
- Есть!
Грохот сапог.
- Капитан Олессин.
- Я!
- Номер 64-28.
- Есть!
Грохот сапог.
- Старший лейтенант Близнюк.
- Я.
- Номер 64-32.
- Есть.
И тут-же подаю команду своим:
- Правое плечо вперед, за мной бегом марш.
Грохот сапог. Синхронное дыхание. Из-за света фар колоны камазов практически ничего не видно. Пытаюсь отыскать свою машину. " Где-же ты, 32-й?". Нашел. Слава Богу, не хотелось в этой неразберихе выглядеть "тормозом".
- К машине.
Бойцы выстраиваются перед задним бортом. Ждем общей команды минут десять. Тут же подбегает к нам команда Трофимыча и пристраивается за нами. Ну правильно, все Камазы должны быть под завязку забиты.
- По местам.
Дублирую:
- По местам.
Трофимыч понял команду правильно, не обращая внимания на своих солдат, уже лезет в кабину. Я проконтролировал закрытие борта, подошел к кабине, нежно открыл ее и так же нежно сказал Трофимычу:
- Твой солдат при посадке голову разбил, кровище море, сообщили уже старшему колонны.
На него было жалко смотреть. Весь лоск старого прапорщика слетел как осенние листья, он также слетел с кабины и бросился к заднему борту машины. А я в этот момент спокойно забрался на теплое сиденье ( не хрен бросать своих бойцов - это аксиома ). Через две минуты в кабину влетел взбешенный Трофимыч. Сказал только одно:
- Будешь подыхать, водку не дам.
Я улыбнулся, протянул ему руку. После долгого кряхтения прапорщик мне ее пожал и тут же выдал:
- Только накануне 23 февраля можно увидеть в автобусе улыбающуюся девушку с только что купленной дрелью!
- Ты это к чему?
- Так, к слову.
Наконец-то колонна тронулась. Я выяснил у водителя, едем в учебный центр " Персиановка". Ну и черт с ним. Ехали долго, я даже покемарить немножко успел. А Трофимыч все это время грузил водителя байками из своей военной жизни, тот тоже не отставал, о своем балагурил.
Приехали поздно ночью, опять куча команд, распоряжений. Кое-как расположились, разлеглись.
Утром встали сами, потихоньку умылись, привели себя в порядок и пошли к своим бойцам. Те спали вповалку.
- Подъем!!!
   Не скажу, что эта команда была встречена солдатами весело, но, понимая что начинается что-то новое, более-менее энергично они поднялись. Зарядка, завтрак, развод и занятия. И так три недели, перерыв на баню ( в субботу ) и один выходной ( воскресенье ). Все это начальство назвало боевым слаживанием. Какое к черту боевое слаживание, если у нас даже учебного оружия не было. Все объясняли солдатам на пальцах. Учили их "работать" в группах захвата, прикрытия, огневой поддержки, эвакуации и так далее. Многие занятия отрабатывали " пеше по машинному ". Но мы, офицеры, понимали что без оружия и техники все это бесполезно, поэтому в основном занимались психологической обработкой солдат. И наверное в этом немножко преуспели. Бойцы уже практически рвались в Чечню.
   И тут Саныч ( светлая голова ) посоветовал создать из подопечных группы захвата и отправить их к местным подразделениям с целью захвата "пленных". Мол, и бойцы на практике многое поймут, и местные потом ворон ловить не будут. Сказано - сделано. Отобрали лучших солдат, создали из них пять групп, поставили задачу,уяснили маршруты и отправили. Время выхода - 20.00, время прибытия - 05.00.
   Как мы их ждали, никто не поймет. Тысячу раз пожалели, что не пошли вместе с ними. Но бежать за группами уже бесполезно, по темноте их не найдешь.
Первая группа с " пленным " прибыла около трех ночи. На бедного связанного сержанта было жалко смотреть. Он никак не мог понять что с ним и где он. Тем более что в качестве кляпа была использована какая-то вонючая портянка. Мы его развязали, объяснили ситуацию, предложили кофе. Сержант не отказался, потом долго объяснял причину своего " пленения ", оправдывался, якобы мог и наших положить. Мы посмеялись и посоветовали ему заткнуться.
   Вторая группа прибыла с "пленным" через минут сорок. Но что это был за "пленный". Разъяренный прапорщик извивался как анаконда, такие проклятия в наш адрес наверное и Басаев-бы не говорил. Но Трофимыч его быстро успокоил, при этом использовал фляжку водки.
   Третья группа с "пленным" прибыла около пяти утра. Связанный солдат не выпендривался, после того как мы его развязали, ухмыльнулся, ляпнул типа:" Чем бы дитя не тешилось, лишь бы кормили хорошо ", и присел на корточки дожидаясь своей участи. От кофе тоже не отказался.
К шести утра подтянулись остальные две группы, пустые. Мы их не журили, один прапор уже чего стоил. Сразу-же и отпустили своих " пленных ". Саныч довольный бегал по комнате и смаковал результаты " операции ". Ну а часов в 11-ть пожаловала к нам группа " пролетарского гнева " в лице офицеров местной части. Получили мы по первое число, наши со смехом дали нам кличку "диверсанты". Но солдаты, участвовавшие в "набеге" были очень довольны и клянчили повторения. Мы, массируя свои ягодицы, запретили им даже думать об этом.
Последняя неделя нашего пребывания выдалась дождливой, а так как помещения не отапливались и сырость была везде, то почти половина личного состава подхватила насморк. Наша медицина явно не справлялась с таким наплывом простудных заболеваний. Мы с Санычем лично вылечились только в Грозном, когда нам вкатили в задницы ударную дозу каких-то антибиотиков (кстати, во время боевых в Чечне я никогда больше ничем не болел, хотя условия порой были просто адскими).
   Последние три дня перед отправкой к нам стали подтягиваться новые команды. И наконец-то наступил день, когда нас всех погрузили на технику и огромной колонной отправили на вокзал в Новочеркасск. Там нашу ораву уже ждал эшелон. Быстро разбежались по вагонам, заняли свои места, назначили суточный наряд по вагону, распределили между офицерами и прапорщиками график проверки службы и начали накрывать стол. Стоит ли говорить что все " диверсанты ", включая солдат, собрались в одном вагоне. Все-таки та ночь нас немного сблизила, воспоминаний и смеха хватило вплоть до отправки.

НА КАВКАЗ

   И вот наш эшелон тронулся на Беслан. Отправились ночью, днем много простояли в Минеральных Водах.
Запомнилась одна история на этом вокзале. Наш эшелон стоял на первом пути, из-за жары пооткрывали все что можно. Бойцы повылазили в окна и стали между собой обсуждать проходившие мини-юбки. А кое-кто и познакомиться пытался. Мы как могли пытались навести порядок, но прекрасно понимая своих солдат, особо не усердствовали. И тут к нашему вагону подошла пожилая женщина.
- Ребята, вы куда?
- В Чечню.
- Отомстите, побейте их, дайте им там прикурить, не жалейте, прошу вас, моего племянника там полгода назад убили.
И слезы на глазах.
Наши все притихли, по-моему все разделяли скорбь этой женщины. Саныч странно хмыкнул и удалился в вагон.
- Ребятки, что вам принести?
- Нет, спасибо, все у нас есть.
- Не врите, я что, не понимаю что такое солдатская служба.
   После этих слов женщина куда-то ушла. А минут через пятнадцать началось. Куча народу: бабушки, женщины, старики, мужики, парни, девушки и дети несли нам все что можно. Наши бойцы оторопели, пытались отказываться, но это было бесполезно, пакеты с пирожками, бутылками минеральной воды, котлетами, салатами и т. д. буквально залетали в открытые окна. У Трофимыча сразу-же проснулась старшинская жилка. По всему вагону слышались его команды:
- Так, четвертое купе передать в третье упаковку минералки, пятое передать пирожки напротив в боковую, восьмое не воруйте у седьмого, иначе в грызло получите, боец, хлеб и майонез занеси офицерам. Куда прое..ались одноразовые стаканчики?
Ну а когда с балабасами подошли лица " кавказской национальности " голос Трофимыча вообще сорвался на визг. Как-то он их умудрился раскрутить на водку и коньяк. Причем на коробки. Две коробки. Соответственно одна с коньяком, а другая с русским продуктом.
Минут через тридцать всей этой катавасии я зашел в вагон и сразу услышал дикий спор Трофимыча с Санычем. Орали они друг на друга как потерпевшие, а из-за чего, сам черт не разберет. Я долго не разбираясь подскочил к ним и сразу спросил:
- Вы что орете, как дебилы?
Одновременно, Трофимыч:
- Я не ору!
Саныч:
- Я не дебил!
Я выпал в осадок:
- Трофимыч, ты дебилоид последней стадии!
- Ну и пусть, обзывайте господа хорошие, обзывайте. Зато не узнаете где я ящик коньяка спрятал. А за водку я вообще молчу.
- А мы сейчас позовем весь наш коллектив и тебя за яйца к третьей полке подвесим. Вот тогда ты нам все скажешь.
- А у меня палка резиновая, отоварю, мало не покажется.
- Не поможет.
Ну и так далее. Как говориться, пошутили, поругались, ну а вечером все равно хорошо посидели.

   В Беслан приехали ночью. Нас разбудил дежурный по эшелону и приказал организовать офицерские патрули вокруг состава, от нашего вагона патруль с 5.00 до 7.00. Я, Юрка и Трофимыч вызвались подежурить с учетом дальнейшего полного отдыха. Но мы были в полном шоке, когда увидели вокруг эшелона кучу постов и патрулей от какой-то части. У них был свой периметр, за него никто из нас не имел право выйти. Ни хрена себе, как на бойню. Я, набравшись смелости, спросил у подвернувшегося офицера: - Мы что, зеки?

Продолжение следует...


ПОИСК ПО САЙТУ
ВСТРЕЧИ ВЕТЕРАНОВ
ПАМЯТЬ
МЫ УХОДИМ...
© 1995-2017 «101osbron.ru»