МЕНЮ
101-й ПОСВЯЩАЕТСЯ
ПАМЯТНИК

Теплов Антон Викторович
рядовой
1 января 1996 года


ЛЮБИТЕ НАС, ПОКА МЫ ЖИВЫ

СКОРБНАЯ ДОЛЯ БЫТЬ С "КОСТЛЯВОЙ" НА ТЫ

 

   Жизнь Антона Теплова, солдата внутренних войск, оборвалась в Чечне в первый день нового, 1996 года. Как Антон оказался в дачном массиве под Ханкалой, никому не известно. Не поберегся воин, и ровно через месяц его обезглавленное тело было обнаружено омоновцами Златоуста. На то она и "зачистка", чтобы тайное стало явным.

   На теле Антона и в зимнем камуфляже не оказалось ничего, что открыло бы фамилию погибшего.

  

   "Здравствуй, сынок..."

   Справный солдат, Антон имел при себе материал для подшивки подворотничков, две иголки с ниткой, ножницы, плоскогубцы и... письмо матери, не единожды читанное.

   - Здравствуй, сынок, - прочитали с болью омоновцы. - Привет с Прочноокопа. Антоша, получили от тебя письмо, и все сразу обрадовались.

   То, как был найден Антон, хладнокровно зафиксировала омоновская видеокамера. Тело отвезли в бывшую пожарку, в те годы морг аэропорта "Северный". На кусочке желтой клеенки, привязанной к трупу, кто-то из златоустовцев написал: "Антоша". А письмо матери к сыну омоновцы оставили у себя. Не было уверенности, что на том скорбном пути, который предстоял телу, важный для опознания документ не затеряется.

   Возвратясь в Златоуст, омоновцы обратились в следственный аппарат УВД. Было установлено, что Прочноокоп - это станица Прочноокопская Краснодарского края. Следователь, которому поручили расследование, связался с военкоматами Кубани. Потом обмен информацией неожиданно прекратился...

   В декабре 1997 года в Дагестане судьба свела меня, спецкора "Щита и меча", с омоновцами Златоуста. Они и поведали эту печальную историю, сказав, что письмо к Антоше по-прежнему у них. И, может, мать все еще ищет сына.

   Межрегиональная ассоциация социальной защиты ветеранов спецподразделений правоохранительных органов и спецслужб "Русь", которой руководит Л. Петров, командировала меня в Златоуст.

   Вернувшись, я обратился в Генеральную прокуратуру России к сотруднику Главного следственного управления А. Еланцеву. Он, много работавший на Северном Кавказе, вдумчиво прочитал привезенный из Златоуста документ, просмотрел видеоматериал с кошмарными подробностями обнаружения трупа и стал звонить по московским инстанциям, занятым поиском пропавших без вести в Чечне. Обнадеживающих ответов не последовало. Антон из Краснодарского края в московских компьютерах не значился.

   - Надо ехать в Ростов-на-Дону, в 124-ую судебно-медицинскую лабораторию Северо-Кавказского военного округа, - вздохнув, сказал А. Еланцев. - Только там можно узнать что-то конкретное.

  

   По ориентирующим признакам

   В период боевых действий на чеченской территории Ростову-на-Дону выпала печальная участь принимать тела погибших российских воинов. Был создан и самоотверженно трудился Центр погибших, где опознанные трупы, обмыв и переодев в новенькое обмундирование, закатывали в цинк. Только потом взмывали в воздух "Черные тюльпаны". Обезличенные тела военнослужащих, то есть неопознанные, оставались в ведении 124-й судебно-медицинской лаборатории СКВО, перед которой была поставлена задача идентифицировать всех погибших.

   По дороге в Ростов я думал об Антоне, о его родителях, родственниках, друзьях. В письме к Антоше мама передавала ему привет от Лени, Саши, бабушки и Настеньки. "У нее уже два зуба прорезалось", - сообщала. И просила, чтобы сын берег себя. Была еще приписка отца: "Антон, что же ты так долго не писал? Тут мать чуть не чокнулась. Я же тебе говорил, что надо писать почаще и ничего не скрывать...".

   Эксперты 124-й СМЛ СКВО, с которыми я ждал встречи, мыслились мне седыми полковниками, изработанными донельзя. Подобного, смертельно уставшего старшего офицера я видел в Центре погибших в конце марта 1996 года, когда сопровождал до Ростова двух убитых в Чечне офицеров СОБРа. Тогда с горечью давно оторванного от нормальной жизни человека тот полковник сказал: "Сколько с этой "Минутки" вы будете трупы везти?".

   В Ростове-на-Дону меня встретил молодой, доброжелательный, но со строгим взглядом старший лейтенант Сергей Семенов. Я полагал, что лаборатория - на окраине города, до нее же оказалось не больше пятнадцати минут пешком.

   По дороге Сергей вежливо отмалчивался, сказав, что полковник Владимир Владимирович Щербаков, начальник лаборатории, сейчас на месте. Все вопросы к нему...

   Я понял: военная дисциплина в 124-й на должном уровне - и взволнованно ждал встречи.

   ...Полковник медицинской службы В. Щербаков впился глазами в текст привезенного мной письма и через минуту совершенно уверенно сказал:

   - Антоша? Опознан. Тело выдано.

   Через пару дней, прощаясь, я спросил Владимира Владимировича: "Что чувствуют эксперты, когда тело воина, уже не обезличенное, а с возвращенной ему фамилией увозят на родину?". Ответ был кратким: "Успокоение".

   Нечто похожее испытал и я, когда услышал, что Антон опознан, что это военнослужащий 101-й бригады внутренних войск МВД России Антон Викторович Теплов, 1977 года рождения.

   Боль в моем сердце по нему не иссякла, ее прибавилось - ведь теперь у солдата, замученного боевиками, были не мифические родители, а с конкретным адресом, пережившие страшную трагедию.

   Славяна, помощница В.Щербакова, принесла нам скорбную папку. Среди фотоснимков, документов я увидел ксерокопию того письма, что мне вручили омоновцы.

   - Значит, уральцы помогли идентификации?

   - Письмо, сохраненное ими, оказалось судьбоносным, - сказал Владимир Владимирович.

   Вся работа по идентификации обезличенного трупа, найденного 31 января 1996 года под Грозным, именовалась: "Информационно-аналитическая разработка по ориентирующим признакам".

   Когда тело поступило в 124-ю судебно-медицинскую лабораторию СКВО, его идентификация была поручена эксперту Александру Борисовичу Коптеву.

   На камуфлированном бушлате Антоши четко читалось: "Кочетков", а на куртке - "Э.Ф....лов". Таких случаев, когда в Чечне донашивали дембельскую одежду, в практике лаборатории было немало. Чужая маркировка уводила поиски в сторону, замедляла их. В идеале работа судебно-медицинского эксперта не предполагает оперативных расследований. Сотрудникам 124-й судебно-медицинской лаборатории (судебных экспертиз и медицинской идентификации) приходится активно заниматься этим, что, конечно, не дело. Нагрузки и без того велики.

   - Своими офицерами горжусь, - сказал мне полковник В. Щербаков. - Их, абсолютно надежных, никогда не надо подгонять.

   Офицеры и другие сотрудники 124-й СМЛ были, как на подбор, молоды, с опытом, что сделало бы честь любой державе. У большинства из них, как и у полковника В. Щербакова, за плечами Санкт-Петербургская военно-медицинская академия. Она дала им не только знания и академическую ответственность, но и гвардейскую прямоту и духовную высоту, что не позволяет им очерстветь.

   В нашей повседневной жизни мы старательно избегаем мыслей о смерти, боимся снов о ней, а когда видим смерть, когда она разит наших близких, мы заболеваем, выбиваемся из привычного круга забот, долго восстанавливаемся.

   Каково же офицерам 124-й, которые с "костлявой" на ты? Они в постоянном сражении с ней, любящей отнимать у своих жертв имена и фамилии.

   В комнате для опознания 124-й СМЛ СКВО есть созданная на средства ростовского Комитета солдатских матерей стела с надписью: "Им возвращены имена". За каждой фамилией на ней - незримые для нас слезы матерей и отцов, жен и невест, детей... С 1 февраля 1995 года по 5 марта 1998 года сотрудниками лаборатории установлены личности 551 погибшего в Чечне военнослужащего, тела которых отправлены к местам захоронения.

   Полковник В. Щербаков говорил, что после каждого успешного опознания в душах сотрудников лаборатории хоть ненадолго, но наступает успокоение. Мне думается, только не для их родных, которым тоже известно, какое это мучительное, выматывающее силы и нервы действо - идентификация обезличенных трупов, как терзают подкорку запахи тления, сам вид истерзанной, гниющей плоти...

   Отпуск у сотрудников 124-й всего полтора месяца, санаторно-курорт-ного обслуживания не бывало, обеспечение квартирами не предвидится. О наградах разговоров нет.

   Неужели за успешную идентификацию военнослужащих внутренних войск молодые, классные эксперты лаборатории не заслуживают нагрудных знаков внутренних войск "За отличие в службе"? Их, ежедневно выходящих на поединок со смертью, надо окружить всеобщим вниманием, а если конкретно о наградах, то орденов и медалей "За заслуги перед Отечеством" они более чем достойны.

   Для них, как для матери Антона Теплова и тысяч матерей других, война - это прежде всего могилы.

  

  

  

   И провели по аду...

   Первая телефонограмма из Златоуста на предполагаемую родину Антоши в Краснодарский край ушла 12 марта 1996 года. Ответный звонок по поводу высылки копии письма был на другой день.

   В документах 101-й бригады Антон Теплов числился как самовольно оставивший часть. По факту его исчезновения было проведено расследование, в Прочноокопской допросили мать. Каково ей, бедной, было столько пребывать в неведении?

   Признаюсь, я вез письмо в 124-ю лабораторию с внутренним ужасом, ощущая себя черным вестником, которому предстояло открыть матери Антоши страшную тайну. Эта тяжкая участь выпала 15 апреля 1996 года офицеру Новокубанского военкомата, который показал Татьяне Семеновне ксерокопию ее письма. Почерк свой - горе-горькое - она узнала сразу.

   Потом были запросы военкома Новокубанского района в Чечню - в 101-ю бригаду, военному прокурору Грозненского гарнизона, начальнику Центральной военной комендатуры города Грозного: где находится тело Антона Теплова? В ответ - продолжительное молчание и, наконец, сообщение командира в/ч 5594, что, возможно, в Ростове-на-Дону, в специальном хранилище. 21 июня 1996 года в 124-ю лабораторию поступила исчерпывающая информация из Новокубанского военкомата, следом на опознание приехала мама Антона, Татьяна Семеновна.

   Ее, как Пресвятую Богородицу, провели по аду. Показали видеопленку с запечатленным на ней обнаженным телом, потом предметы, найденные в карманах бушлата и куртки х/б. Следующий этап - поездка в поселок Военвед, где тело Антона было представлено очно.

   И вот передо мной завершающий все трагический документ... "Сомнений в установлении личности погибшего Теплова А. В. не имею" - и подпись Татьяны Семеновны Тепловой.

   Все, что могли омоновцы Златоуста, работники Новокубанского военкомата, эксперты 124-й СМЛ СКВО для нее сделали.

   У меня перед глазами десятки российских матерей с портретами пропавших без вести сыновей, стоящие вдоль дорог, по которым идет военная техника. Я помню чеченских матерей, листающих фотоальбомы со снимками тел, найденных в развалинах Грозного, - эти документы можно было видеть в ГУОШе.

   Общее количество пропавших без вести в Чечне военнослужащих российских силовых структур до сих пор неизвестно. Скорбный подсчет имен продолжается. До сих пор нет надежного, выверенного, "правдивого", как говорят в лаборатории, списка военнослужащих внутренних войск, пропавших без вести в Чеченской Республике. Список этот крайне необходим в продолжающейся работе по идентификации. Нужны в полном объеме сравнительные материалы. Предоставить их в 124-ю СМЛ - дело чести внутренних войск России.

   На 26 сентября 1997 года в результате судебно-медицинских исследований в 124-й лаборатории было опознано 58 военнослужащих внутренних войск. Антон Теплов в этом списке под номером 43. Установление его личности было бы значительно ускорено, располагай лаборатория сравнительными материалами на него:

   1. Амбулаторной картой из поликлиники по месту жительства.

   2. Медицинской книжкой военнослужащего.

   3. Полной выпиской из личного дела призывника о прохождении военно-врачебной комиссии при приписке и призыве.

   4. Прижизненные флюорограммы грудной клетки, черепа, зубных рядов и все другие имеющиеся рентгенограммы.

   5. Прижизненные фотографии (предпочтительно несколько штук, хорошего качества и без головных уборов, по срокам близкие к дате исчезновения, предпочтительно из документов).

   6. Сведения о группе крови. И так далее.

   Сбором сравнительных материалов больше заняты матери и отцы, дети которых бесследно исчезли в Чечне. Оперативно откликается на запросы 124-й лаборатории ГУУР МВД России. Когда в республиканские министерства внутренних дел и УВД из 124-й лаборатории поступает документ с просьбой о сборе и представлении в Ростов-на-Дону сравнительных материалов, кто-то из сыщиков должен нести за выполнение этой задачи личную ответственность. Когда такое по воле милицейского руководства происходит, сравнительный материал поступает в срок и в объеме, способствующем опознанию.

   Чаще 124-я СМЛ СКВО сталкивается с ведомственной волокитой, в то время как именно в этой лаборатории действует наиболее результативная прикладная организационная модель решения идентификационных задач.

   Обратимся к документу: "...Об устойчивости модели свидетельствует постоянно отслеживаемая положительная динамика установления личности.

   На стадии идентификации по алгоритму, предложенному 124-й СМЛ СКВО, помимо традиционных, активно используются разработанные совместно с НИИ нейрокибернетики РГУ нетрадиционные методы установления личности:

   1. Сравнительный анализ прижизненных и посмертных рентгеновских снимков грудной клетки.

   2. Сравнительный анализ параметров, полученных по прижизненным портретам и посмертным рентгеновским снимкам головы.

   3. Методы дерматоглифики, включая сравнительный анализ дактилоскопических формул кровных родственников.

   По отзывам научных консультантов, эти методы допускают установление личности до 84 процентов из всего массива неопознанных тел, установление личности остающихся 16 процентов возможно только с применением молекулярно-генетических методов исследования".

  

   Во имя матерей России

   Сеть судебно-медицинских лабораторий, подобных 124-й, была создана в военных округах Советского Союза в 1943 году.

   До боевых действий в Чечне 124-я выдавала экспертную продукцию по поручениям органов военной юстиции. С началом боев на ростовских экспертов обрушился вал трупов. Шло оперативное реагирование на их поступление, люди работали в изнурительном экстремальном режиме.

   Тогда Главное медицинское управление Министерства обороны России применило вахтовый метод: в Ростов-на-Дону приехали специалисты из военных округов и с флотов России, чтобы обрабатывать "трупный массив", фиксировать все опознавательно-идентификационные критерии, занося их в базу данных.

   Полковник Владимир Щербаков принял 124-ю СМЛ в самые трагические дни чеченской кампании. С 1992 года он служил в 124-й старшим врачом-экспертом, вернувшись в Ростов-на-Дону по семейным обстоятельствам, с должности начальника 29-й лаборатории Тихоокеанского флота.

   До этого, после окончания Военно-медицинской академии, Владимир Щербаков два года служил на кораблях, девять месяцев ходил в Индийском океане на эскадренном миноносце "Вдохновенный". Владимир Владимиро-вич смел, решителен, инициативен, талантлив. Сегодня в России он один из самых известных специалистов по идентификации. В разговоре со мной он сказал много добрых слов о своих учителях, о тех, кто помогает 124-й судебно-медицинской лаборатории и словом и делом.

   Экспертно-криминалистический центр МВД России под руководством генерал-лейтенанта милиции, доктора юридических наук Игоря Петровича Карлина оказывает методологическую, научно-консультативную помощь, активно обменивается информацией. В лаборатории генотипоскопии ЭКЦ стажировались сотрудники 124-й СМЛ.

   Сегодня начальник 124-й СМЛ СКВО полковник В.Щербаков и его офицеры смотрят далеко вперед. Они справедливы в своих размышлениях о том, что миру никогда не нравилось понятие "неизвестный солдат".

   Чтобы больше не скитались матери в поисках пропавших без вести сыновей, в России должен быть закон о медико-криминалистической идентификации личности человека, - такова точка зрения сражающихся со смертью офицеров 124-го СМЛ СКВО.

   - Есть риск умозрительный, конкретно-чувственный, а есть предопределенный, - сказал мне Владимир Владимирович. Под "группами риска населения" он понимает контингент граждан, работа или условия проживания которых сопряжены с объективно существующим повышенным риском для жизни и здоровья.

   - Наиболее уязвимой категорией населения в смысле предопределенности обезличивания является личный состав силовых структур России, - говорит Щербаков. - Данное обстоятельство при отработке нормативного блока должно быть положено в основу первоочередности формирования банка данных медико-криминалистического характера в отношении военнослужащих Вооруженных Сил России и других силовых ведомств.

   О многом говорит факт, что из большого количества опознанных трупов, обезличенных в ходе боев в Чечне, считанное время ушло на идентификацию четверых граждан с криминальным прошлым, отпечатки пальцев которых оказались на дактилоскопическом учете в милиции.

   Америка, Великобритания и другие страны, в отличие от России, в вопросах идентификации располагают соответствующим законом, банком данных. Более того, в США система идентификации находится в сфере управления Госдепартамента, в Англии - Парламента, в Швеции - Министерства обороны.

   У 124-й лаборатории СКВО, головной организации этого направления, много хозяев. В СКВО это начальник штаба тыла, начальник тыла, начальник штаба СКВО.

   Видимо, Россия пройдет несколько этапов осознания важности этой задачи. На первом необходимо решение о подчиненности 124-й СМЛ Главному медицинскому управлению Министерства обороны - таково мнение специалистов.

   ...В силовых структурах России устарелая система маркировки форменной одежды, надо решать проблему личных жетонов. Личный номер военнослужащего, по сути, всего лишь один из ориентирующих признаков, не более того. Жетон могут не носить, потому что дурная примета. В Чечне в солдатской среде случалось такое: "Я дарю тебе счастливый жетон, братан", - могли сказать те, кто уходил на дембель, и опознавательный жетон, меняя хозяина, создавал впоследствии немыслимые трудности для экспертов 124-й судебно-медицинской лаборатории.

  

   Вместо послесловия

   Свидетельство о смерти Антона Теплова, военнослужащего 101-й бригады внутренних войск, мама его, Татьяна Семеновна, получила 7 июля 1996 года. Более полугода она, исстрадавшаяся, не знала о судьбе сына, затихая перед телевизором: может, где в видеохронике мелькнет лицо Антоши - живого, здорового. Не случилось...

   Государство обидело ее и тем, что, замученный боевиками, он так долго числился в списках самовольно оставивших часть - по сути, в дезертирах.

   Пусть слабым, но утешением для матери было то, что златоустовские омоновцы и эксперты 124-й СМЛ СКВО вернули ее мальчику доброе солдатское имя.



1998 г

Носков В.Н.
http://okopka.ru/n/noskow_w_n/text_0070.shtml
ПОИСК ПО САЙТУ
ВСТРЕЧИ ВЕТЕРАНОВ
ПАМЯТЬ
МЫ УХОДИМ...
© 1995-2017 «101osbron.ru»